+7 (495) 332-37-90Москва и область +7 (812) 449-45-96 Доб. 640Санкт-Петербург и область

Написать жалобу министру юстиции коновалову

Написать жалобу министру юстиции коновалову

Написать письмо известному политическому деятелю, Министру юстиции Российской Федерации сегодня может любой желающий. Для того чтобы написать письмо Коновалову, вам необходимо зайти на сайт. Затем необходимо заполнить специальную форму заявки на электронное письмо, в котором требуется указать только достоверную информацию. Далее следует лаконично, четко, грамотно и довольно кратко описать свою проблему или жалобу.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:

Именно с переподчинения Минюсту Федеральной службы исполнения наказаний начались масштабные перемены в российских тюрьмах, именно Минюст наравне с Главным правовым управлением администрации президента — основной разработчик всех либеральных поправок в Уголовный кодекс. Давайте сначала я сделаю важную оговорку.

Написать письмо А. В. Коновалову

Именно с переподчинения Минюсту Федеральной службы исполнения наказаний начались масштабные перемены в российских тюрьмах, именно Минюст наравне с Главным правовым управлением администрации президента — основной разработчик всех либеральных поправок в Уголовный кодекс. Давайте сначала я сделаю важную оговорку. Для меня, конечно, почетно, что многие именно меня считают инициатором и отцом реформы уголовного законодательства, уголовно-судебной политики.

Но все же роль Минюста в этой реформе не самая главная — мы в первую очередь занимаемся пенитенциарной реформой. Хотя, конечно, это взаимосвязанные явления. Потому что, если будут сохраняться все тренды, сформировавшиеся в последние десятилетия в нашей судебной практике по уголовным делам, мы никогда не разгребем эти авгиевы конюшни, как бы ни меняли условия содержания в местах лишения свободы.

Еще одна оговорка: собственно сокращение количества людей в тюрьмах и колониях — это не доминанта реформы, не ее основная цель. Если для того, чтобы побороть преступность, обеспечить безопасность граждан, нужно будет посадить каждого десятого естественно, с соблюдением всех процессуальных правил, с приговором суда , пенитенциарная система обязана будет это исполнить.

Мы отдаем себе отчет в том, что у нас огромная латентная преступность, огромная нераскрытая преступность. Мы к этому готовы. Другое дело, что сажать всех подряд — кто это заслуживает и не заслуживает — необоснованно. Во всех цивилизованных правовых системах средний тюремный срок — от двух до шести месяцев.

Это реальность. Вот смотрите: советник председателя Конституционного суда Владимир Овчинский со скандалом ушел в отставку именно после того, как выступил с критикой реформы. Знаете, в общественной оценке реформы черт ногу сломит. С одной стороны, нас упрекают в жестокости, когда мы говорим, что наиболее опасные преступники должны отбывать наказание не в колонии, а в тюрьме. С другой — обвиняют в либеральном уклоне. Хотя я не вижу в поправках в УК особой либерализации. Потому что верхние пределы наказаний остаются прежними, то есть тех, кто это заслужил, по-прежнему можно наказывать жестко и даже жестоко.

Лишение свободы не ушло из самых тяжких составов Уголовного кодекса. Нам говорят: в стране разгул преступности, а это значит, что смягчать наказания нельзя. Но сделайте вы второй шаг в размышлениях — подумайте о том, что человек, который провел в местах лишения свободы хотя бы два года я уже не говорю про шесть — восемь лет , становится в разы опаснее, чем он был до заключения.

Он становится в разы опаснее, чем если бы провел эти два года не в тюрьме, а отбыл альтернативную меру наказания. Во всем мире отношение к либерализации уголовных санкций традиционно негативное. В той же Великобритании, в других развитых странах правительство критикуют за такие шаги. Но это не значит, что этим не надо заниматься.

Что касается криминальной революции, то в моем представлении мы шли к ней все последние годы, когда постоянно регенерировали криминальную культуру, когда каждый год из тюрем и колоний освобождались тысяч человек. Среди них есть рецидивисты. Но много и тех, кто впервые попал за решетку, — и они выходят на свободу не столько с чистой совестью, сколько с абсолютно деформированной психикой, с ненавистью к государству, обществу, законам.

Это не то что материал для инновационного развития страны или какой-либо модернизации — это угроза для всех нормальных, законопослушных людей. Криминальная культура развивается, регенерируется, постепенно заполняет общество. И колоссальный вал бытовой преступности, латентной, которая даже не выявляется, не регистрируется, колоссальное количество бытовых скандалов, хамства на улице — это все следствие такой ситуации.

Совершенно верно. Вот поэтому я и думаю, что многие коллеги, которые говорят про криминальную революцию применительно к нашим поправкам в Уголовный кодекс, сгущают краски. При этом мы с большим интересом и уважением относимся к мнению ученых, практиков, которые готовы что-то нам подсказать.

Ну и что все-таки, по вашему мнению, является конечной целью реформы? Я думаю, что главной целью является адекватность наказания. Человек, который по-настоящему опасен для общества, должен получить по полной.

Пусть даже это его первое преступление, но если он того заслуживает, пусть сядет на десять, пятнадцать, двадцать лет. Вообще я сторонник увеличения сроков наказания за наиболее опасные преступления — за те же взятки, например. Посади сейчас человек двести лет на сорок каждого естественно, по приговору суда, с достаточной доказательной базой — и ситуация с борьбой с коррупцией в стране значительно улучшится. И наоборот: зачем какого-то воришку сажать сразу на шесть лет, чтобы потом получить матерого рецидивиста?

Нам кажется, что отношение судов к преступникам должно стать более адекватным — с учетом их опасности для общества. Такую адекватность как раз и можно обеспечить за счет того, что у суда будет больше вариантов принятия решений. Я против того, чтобы связывать руки суду, говоря, что, расширяя линейку мер наказания, снижая минимальное наказание по некоторым статьям, мы повышаем риски коррупции.

Но мне именно этот аргумент противников реформы кажется довольно сильным. Получается так: есть деньги — платишь судье и получаешь два месяца за тяжкое преступление… В какой-то мере этот аргумент справедлив. Но ведь, с одной стороны, и более узкая линейка наказаний никогда не мешала и не мешает судам выносить неправосудные решения.

А с другой — почему мы должны ориентироваться именно на коррумпированные суды, исходить из предположения, что они такими и останутся? Если так делать, тогда да, надо прописать судам абсолютно жесткий алгоритм принятия решений по любому преступлению, где шаг вправо, шаг влево — это немедленное расформирование суда, увольнение, отставка и т.

Но почему мы не хотим ориентироваться на некоррумпированные, адекватные суды, которые, безусловно, уже есть и которых, надеюсь, будет все больше? Судебной системе сейчас нужно развиваться в сторону повышения роли судьи в процессе.

А для этого им нужны варианты поведения. Потому что последние пятнадцать — двадцать лет судьи должны были выбирать, по сути, между двумя мерами наказания: лишением свободы и условным сроком. Условное осуждение зачастую проходит совершенно незаметно для преступников — они считают, что их оправдали, жизнь продолжается, и она прекрасна.

Наоборот, лишение свободы часто выступало достаточно суровым и жестоким наказанием. Сейчас Государственно-правовое управление администрации президента и Минюст готовят уже третий пакет поправок в Уголовный кодекс. И, наверное, самый спорный пункт там, который вам опять же ставят в вину, — это фактическая легализация товарной контрабанды: за нее теперь нельзя будет посадить в тюрьму. Это тоже говорит, скорее всего, о подмене понятий.

Даже не знаю, почему люди, являющиеся юристами, вот так дезинформируют публику. О чем идет речь? Почти во всех странах, где существует ответственность за контрабанду, она выглядит как ответственность за перемещение через границу запрещенных к обороту предметов: наркотиков, оружия — всего того, что ни при каких обстоятельствах не может быть ввезено в страну.

Все остальное — перемещение через таможню товаров, которые разрешены к обороту, но с нарушением таможенных правил — это посягательство на таможенную систему страны, на ее финансовую систему. И речь вовсе не идет о том, что это явление надо декриминализировать, снять ответственность за него.

Но это будет ответственность за перемещение через таможенную границу именно запрещенных к обороту предметов. Причем наказание за это будет ужесточено. Ответственность же за нарушение таможенных правил в Уголовном кодексе тоже останется. Надо просто называть вещи своими именами. Контрабанда — это одно, уклонение от таможенных платежей — другое.

Да, спецслужбам, которые выстраивают схемы выявления и расследования таких преступлений, это может показаться менее удобным. Тут речь идет о жесткости наказания именно за товарную контрабанду. Многие считают, что контрабандист должен сидеть в тюрьме, а не платить штраф — пусть даже он ввез не наркотики, а китайский ширпотреб.

Новая же редакция Уголовного кодекса предполагает, что он только заплатит штраф. Я не уверен, что сегодня мы можем делать выводы о том, что такая мера наказания, как крупные штрафы, будет недостаточной. Надо накопить какую-то практику. Давайте попробуем наказывать таких людей огромными, разоряющими штрафами, а потом посмотрим, будет ли расти количество желающих заниматься контрабандой.

Давайте, прежде чем вести дискуссии об адекватности наказания, научимся ловить всех контрабандистов. Добьемся, чтобы таможенники не крышевали подобные преступления и не выстраивали коррупционные схемы на границах. И кроме того, поправки все равно сохраняют возможность лишения свободы. В случаях рецидива, совмещения этих преступлений с другими, более тяжкими, люди попадут в тюрьму и будут отбывать там наказание.

Несмотря на распространенное мнение, что в тюрьмах у нас сидит много бизнесменов, приговоров за экономические преступления сравнительно мало. Например, в году реальные сроки за незаконное предпринимательство получил лишь пятьдесят один человек, за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности — вообще четверо. Может, мы преувеличиваем значение либерализации УК именно в этой части, а бизнесу и так ничего особо не угрожает? Теперь же получится, что и самые злостные нарушители уйдут от ответственности.

Известно, что в последние годы именно угроза тюремного наказания за экономические преступления стала масштабным источником коррупционных действий. Это почва для заказов уголовного дела, для арестов предпринимателей.

То есть эти статьи УК редко доходят до суда, но активно используются для оказания давления на бизнесменов. Нельзя исключить, что больше не посадили просто потому, что они откупились. И наши поправки в УК направлены на то, чтобы было поменьше стимулов, провоцирующих уголовное преследование, которое явно не имеет перспектив закончиться приговором суда.

Вы сами дали понять, что поправки в УК будут эффективно работать только при наличии некоррумпированных, независимых судов. Какие ключевые направления судебной реформы вы бы обозначили? Что вообще происходит сейчас в этой сфере? В целом нужно признать, что за последние лет пятнадцать судебная система все-таки сделала колоссальный скачок.

От так называемой инквизиционной системы правосудия к системе состязательной. Пускай она немножко кривая, хромая, но эта состязательность в судах все-таки есть. И есть правильное понимание того, как судебная реформа должна развиваться дальше — в направлении независимости судов, их добросовестности, дополнительных гарантий участникам процесса, оптимизации процесса правосудия, чтобы сократить его сроки и т. Другое дело, как быстро мы сможем этого добиться.

Что мне кажется особенно важным, но что пока, возможно, не звучит на официальном уровне, как общепризнанная проблема: надо создавать такие условия, чтобы должность судьи становилась вершиной карьеры юриста.

А для этого надо существенно разнообразить источники рекрутирования кандидатов.

Коновалов Александр Владимирович

Исполняющий обязанности министра юстиции России Александр Коновалов заявил, что во время проверок в Чечне не было обнаружено нарушений прав сексуальных меньшинств, а также не были обнаружены представители ЛГБТ-сообщества. Он рассказал, что во время проверки была использована информация, предоставленная СМИ, которые сообщали о нарушениях прав сексуальных меньшинств. Кроме того, в самой Чечне проходили массовые задержания представителей сексуальных меньшинств, писало издание. В октябре года уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова рассказала , что из Чечни поступила только одна жалоба на преследование из-за сексуальной ориентации. Национальные проекты. Продажа бизнеса. Премия РБК

Минюст не нашел представителей ЛГБТ-сообщества в Чечне

.

.

.

.

Письменные обращения

.

.

.

.

обязанности министра юстиции России Александр Коновалов одна жалоба на преследование из-за сексуальной ориентации.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Выступление министра юстиции Александра Коновалова на конференции ФПА РФ 15.05.2019
Комментарии 1
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Руфина

    Закон что дышло, куда повернул туда и вышло